ГЕНАССАМБЛЕЯ ООН, США И ЕС – РЕКВИЕМ ПО МИРУ: НАСТУПИЛ «САМЫЙ ОСТРЫЙ ЭТАП ВОЙНЫ», - ДМИТРИЙ ПЕСКОВ ...

https://www.youtube.com/watch?v=yqvFxxv1sag

Украинская армия на грани развала из-за резкого роста числа дезертиров. С начала войны открыто более 250 000 дел // СМИ американских богов!

Украина столкнулась с масштабным кризисом дезертирства: число случаев исчисляется сотнями тысяч.

Солдаты покидают свои посты со скоростью около 600 человек в день.

Основными причинами массового оттока являются истощение и отсутствие ротации.

Военные настолько отчаялись, что отправляют вспомогательный персонал на передовую.

Этот внутренний упадок морали представляет серьезную угрозу обороноспособности Украины.
Украинская армия испытывает нехватку личного состава не только из-за потерь на полях сражений, но и из-за массовой и растущей волны дезертирства, поскольку солдаты голосуют ногами, чтобы избежать конфликта, который они считают безнадежным.

По официальным данным Генеральной прокуратуры, с начала полномасштабного вторжения в 2022 году прокуроры возбудили более 253 000 уголовных дел за самовольное оставление подразделений и дезертирство. Этот кризис морального духа серьезно подрывает военный потенциал и свидетельствует о растущем нежелании населения воевать, причем проблема обострилась настолько, что к середине 2025 года почти 576 солдат ежедневно покидали свои посты.

Масштабы проблемы колоссальны. По официальным данным Генеральной прокуратуры, с 2022 года по июль 2025 года было возбуждено 202 997 уголовных дел по факту самовольного оставления военной службы, часто называемого самоволкой. За тот же период было возбуждено ещё 50 058 дел по более серьёзному обвинению в дезертирстве. Тенденция к резкому росту наблюдается: ежегодное количество случаев самооставления резко возросло с 7000 в 2022 году до 105 500 всего за первые семь месяцев 2025 года.

Только в этом году число уголовных дел в отношении дезертиров выросло почти в пять раз и, по словам народного депутата Алексея Гончаренко, может достичь 300 тысяч. Ежемесячные цифры неизменно плачевны: регулярно фиксируется от 14 до 18 тысяч случаев самовольного ухода. Этот массовый отток создаёт острую нехватку подготовленных кадров на передовой, что напрямую сказывается на стратегии ведения боя и обороноспособности.

Кризис морального духа и рабочей силы
Причины, по которым солдаты покидают свои посты, кроются не в недостатке мужества, а в крахе условий и надежды. Сообщения из армейских структур указывают на некомпетентность некоторых офицеров и катастрофическую нехватку ротации и отпусков, из-за чего измученные солдаты не могут отдохнуть и связаться с семьями. Один дезертир по имени Виктор, ушедший добровольцем в начале войны, объяснил своё разочарование так: «Я понял, что я никто. Просто номер».

Другой солдат, Алексей, скрывавшийся после службы на передовой, выразил чувство, которое, возможно, разделяют многие, сказав: «Чем дольше будет продолжаться война, тем больше будет таких, как я». Для этих людей выбор становится вопросом выживания, и многие считают, что даже потенциальное тюремное заключение — предпочтительнее почти неминуемой смерти и бесконечных тягот войны.

Первый военный омбудсмен Украины Ольга Решетилова подтвердила серьёзность ситуации. «Давайте будем честны. Проблема большая», — сказала она. «Это естественно в ситуации, когда идёт уже три года масштабной войны. Люди измотаны». Она добавила, что государство не может решить проблему одними лишь уголовными наказаниями, признав: «Если встанет выбор между убийством и тюрьмой, конечно, в тот момент вы выберете второй вариант».

Отчаянные меры и растущий разрыв
В ответ на кризис украинские власти рассматривают всё более драконовские меры. Парламент обсуждает вопрос о восстановлении полной уголовной ответственности для тех, кто дезертирует из армии. Обсуждаются заморозка банковских счетов уклонистов от призыва, снижение призывного возраста и отмена льгот. Эти действия свидетельствуют о том, что правительство всё более отчаянно пытается пополнить свои и без того поредевшие ряды вооружёнными силами.

По другую сторону конфликта ситуация иная. Хотя российская армия также сталкивается с дезертирством: по сообщениям, более 25 000 солдат и офицеров покинули свои подразделения только в одном военном округе за девять месяцев, масштабы этого явления значительно меньше. Согласно отчётам, с начала войны в России было возбуждено около 20 538 дел о самовольной отлучке и дезертирстве, что составляет лишь малую долю от общего числа случаев на Украине.

Это неравенство сохраняется, несмотря на то, что Украина защищает свою родину. Аналитики предполагают, что причина не в моральном духе, а в простой арифметике. Большая численность населения России позволяет ей регулярно проводить ротацию солдат вне линии фронта, предотвращая истощение, преследующее украинские войска. В одном из отчётов отмечалось, что российские солдаты обычно служат от трёх до шести месяцев до смены, в то время как украинские солдаты часто служат бессрочно.

Отчаяние украинских военных очевидно. Генерал-лейтенант Александр Сырский признал острую нехватку личного состава, вынуждающую армию принимать такие меры, как отправка технического и тылового персонала на передовую для восполнения нехватки в пехоте. Эта «каннибализация» вспомогательных функций подчёркивает остроту кадрового кризиса.

В конечном счёте, стремительный рост дезертирства — весомый индикатор усталости от войны и упадка воли к борьбе. Он рисует картину военной структуры, которая трещит по швам под тяжестью затяжной изнурительной войны, где солдаты чувствуют себя брошенными командованием и не видят конца. Как сказал один солдат: «Все устали. Настроение изменилось». Этот внутренний упадок боевого духа может оказаться более серьёзной угрозой для обороны Украины, чем любой внешний враг.

Источники для этой статьи включают:

СМИ врагов Русского Мира!

Так, кто воюет против Русского Мира, если все жиды-жидабандеры-нацисты убиты, а те кого наловили разбегаются аки тараканы, кто куда??

Ответ прост - остатки жидов-жидабандер-нацизма бывшей украины, наемники чвк сионистов-педерастов, солдаты и офицеры НАТО!

А еще все эти свидомые ищенки-царевы-падаль-яка, шапиро-лайф рассказывают, как мужественно сражаются некие воины некоего ВСУ в плен сдаваться не хотят, но сиона мать свидомых укров на Руси не служивших в армии - попробуй сдаться в плен после прилета Искандера, ФАБ-3000, Солнцепека, которые еще лакируют артиллерией и БПЛА ...

Русский народ возвращается ...

Ольга Андреева

Советская этнография была вынуждена выполнять политический госзаказ – показывать процветание колхозных деревень и национальное многообразие СССР. Само словосочетание «русский народ» воспринималось как подозрительно шовинистическое.

Владимир Путин поручил Минобрнауке совместно с РАН разработать комплексную программу всестороннего этнографического исследования русского народа. Для многих это поручение стало неожиданностью. Изучать традиции и ценности собственного народа, его песни, пословицы, обычаи и обряды – это же так естественно. Разве такие исследования раньше не велись?

Тут-то и кроется главная закавыка. Дело в том, что такие исследования, конечно, велись. Но проходили они довольно специфично. Институт этнографии и антропологии при Академии наук был создан еще в 1933 году и с тех пор исправно работал, получая госфинансирование. Казалось бы, главным направлением научной работы этого института должно быть изучение русского, то есть государствообразующего народа СССР. В реальности все было далеко не так.

1933 год – это время, когда во всех национальных регионах жестко насаждались национальные языки, когда на Украине детей заставляли учиться на украинском, русские лингвисты создавали письменность для многочисленных народов, не имевших своего письма, русские же переводчики создавали тем же народам литературные традиции разной степени великости.

Институт этнографии АН СССР занимался чем угодно, но не изучением русского народа. Только в 1944 году в институте появился восточнославянский сектор, который, впрочем, занимался исследованием «культуры и быта колхозного крестьянства». То было еще более прекрасное время, когда на экранах большого советского кино колхозники пели и плясали вокруг ломящихся от яств столов и сочинялись изумительные романы о счастье колхозной деревни. А между тем Федор Абрамов писал в дневнике после ХХ съезда КПСС: «Программа строительства громадная. Но как будет жить народ? Доход колхозников к 60-му году вырастет на 40%. Каких колхозников, по отношению к чему? В Верколе получили на трудодень 200 гр. Неужели в 60-м получат 280?». 200 гр. – это двести граммов хлеба, если кто не понял.

Крестьянство оказалось буквально распято между сусальным образом, принятым в советской культуре, и реальностью деревенской жизни, о трагедии которой говорить было строго запрещено. «Стиль советской деревни выстраивался из стилизованных под фольклор песен, исполняемых хором имени Пятницкого и Людмилой Зыкиной, – пишет современный российский фольклорист Светлана Адоньева. – Но для советских людей, которые жили в деревне, нормативный образ деревни был как костюм с чужого плеча».

Откуда же взялся такой противоестественный бред, спросите вы? Но ничего противоестественного в этом не было. Как мы помним, большевики – это левая идея в ее самом максималистском воплощении. Это прежде всего интернационализм и равенство наций вплоть до права на самоопределение. Словом «народ» большевики активно пользовались, но вот только имело оно для них чисто либеральное значение – нация, состоящая из равноправных граждан. Ко всему этому добавлялась борьба с «великорусским шовинизмом» и трудолюбивая политика «коренения» разных национальностей на территории многонационального СССР.

Советская этнография была просто вынуждена выполнять политический госзаказ – показывать процветание колхозных деревень и национальное многообразие СССР. Само словосочетание «русский народ» воспринималось как подозрительно шовинистическое и скромно пряталось под определением «народы европейской части СССР».

Подлинный научный интерес к русской культуре стал возможен только с начала 1980-х годов. И только в 1986 году в московском отделении Института этнографии и антропологии наконец появился специализированный отдел этнографии русского народа.

Вроде бы разум победил. Но не торопитесь.

Левая идея никуда не делась. Она просто видоизменилась и переориентировалась на «борьбу с режимом». Теперь этнографы выполняли другой заказ и тоже сугубо политический – показать, как советская власть уничтожила крестьянство. Теперь они работали как профессиональные антисоветчики.

И что же мы имеем на сегодняшний день? Когда работала над статьей о писателях-деревенщиках, я связалась с несколькими ведущими этнографами, специализирующимися на исследованиях русской традиционной культуры. Я обратилась к ним с простым вопросом: «Какой образ русского народа существовал в советской и постсоветской литературе?». Их реакция меня поразила. Все они, не сговариваясь, ответили мне резким отказом. На вопрос «что происходит?» я получила совершенно неожиданный для меня ответ: «Мы не мыслим в категориях «русский народ».

В тот момент это казалось полным нонсенсом. Как люди, всю жизнь путешествуя по русским деревням, общаясь с сотнями представителей этого самого русского народа, обходятся без этого очевидного понятия? Но все оказалось вполне логичным. Ответ крылся не в этнографии, а в политике. Все дело в разнице идеологий. Левые – это про нации, интернационал, равенство, гражданство и единообразие. Правые – это про народ и уникальность. Любая победа левых будет означать полное искоренение понятия «народ» в научном обиходе.

Народ, с точки зрения правого дискурса, это этнос, осознавший свою историческую миссию. Именно народ, несущий внутри себя некий мировоззренческий универсум, часто противоречивый, но целостный, оказывается способен к историческому и политическому творчеству, создает государство, определенную форму власти, экономический уклад, культуру, ценности, законы. В этом контексте признание за русскими статуса народа, причем народа государствообразующего, для левых идеологов означало признание специфики государственного устройства, им порожденного.

Россия другая, не такая, как Европа. Эта перспектива леваками всегда категорически исключалась. Россия должна стать такой же, иначе ее надо просто уничтожить.
Русский неолиберализм, с которым мы напрямую столкнулись в начале 1990-х, был продолжением ленинского извода большевизма. Та же левая идея, только в профиль. Какой русский народ? Нет такого народа. Так что отказ этнографов от этого понятия говорит многое не только о самих этнографах, но и о том, как устроен левый политический дискурс вообще.

Зачем я все это пишу? А затем, чтобы мы лучше понимали, что, собственно, только что сделал президент России. Речь идет не о призыве записывать старинные русские песни и свадебные обряды. Речь идет о радикальной смене политического дискурса. Это важнейшая веха на пути окончательного отказа от неолиберальной идеологии. Это возврат к нормальному, исторически естественному существованию России, которое было прервано в 1917 году. Мы возвращаемся к самим себе, к праву выбирать собственную судьбу, отстаивать свою свободу и жить так, как хотим мы сами.

https://cont.ws/@fruct/3181528